Данила Раильевич Сафиуллин
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2
Danila R. Safiullin
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2; 129090, г. Москва, Большая Сухаревская площадь, д. 3, стр. 1
Rostislav A. Cherpakov
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow; 3 Bolshaya Sukharevskaya Square, Bldg. 1, 129090 Moscow
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2; 129090, г. Москва, Большая Сухаревская площадь, д. 3, стр. 1
Aslan K. Shabanov
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow; 3 Bolshaya Sukharevskaya Square, Bldg. 1, 129090 Moscow
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2
Peter A. Polyakov
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2
Oleg A. Grebenchikov
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow
Цель исследования. Оценить возможность и безопасность применения севофлурана у пациентов в остром периоде тяжелой черепно-мозговой травмы (т-ЧМТ).
Материалы и методы. Провели проспективное пилотное рандомизированное клиническое исследование на базе НИИ СП им. Н. В. Склифосовского ДЗМ. В исследование включили мужчин и женщин не моложе 18 лет с диагнозом т-ЧМТ, которым в остром периоде проводили ВЧД-ориентированную интенсивную терапию. В основной группе больных для достижения необходимого седативного эффекта использовали ингаляционный анестетик севофлуран (группа С). В группе сравнения применяли пропофол внутривенно в стандартных дозировках (группа П). Всем пациентам осуществляли мониторинг ВЧД и коэффициента экстракции кислорода головным мозгом. Также оценивали параметры гемодинамики и респираторной поддержки, транскраниальной допплерографии, биоэлектрической активности головного мозга, КТ головного мозга, лабораторные показатели, маркеры воспаления, длительность необходимой седации, проведения ИВЛ и пребывания в ОРИТ.
Результаты. Применение ингаляционной седации способствовало снижению ВЧД на 2-е сут (9,5 мм рт. ст. в группе С и 17,3 мм рт. ст. в группе П, р=0,003) и 3-и сут (10 мм рт. ст. и 14,2 мм рт. ст., соответственно, p=0,005). Глубина седации по данным BIS-мониторинга в группах статистически значимо не различалась на 2-е сут (60 и 48,5, соответственно, р=0,070) и на 3-и сут (61 и 46, соответственно, p=0,095). Ингаляционная седация снижала коэффициент экстракции кислорода головным мозгом со стороны повреждения на 2-е сут, по сравнению с пропофолом (23,3 и 30,2%, соответственно, p=0,006) и на 3-и сут (22,7 и 31,2%, соответственно, р<0,001). Спустя 24 ч седативной терапии статистически значимо различались индексы P/F (PaO₂/FiO₂): в группе С к 1-м, 3-м и 7-м сут он составлял (340, 324 и 323 мм рт. ст., соответственно), а в группе П — был ниже (271, 278 и 275 мм рт. ст., соответственно), p<0,001. В группе С наблюдали 9 случаев развития пневмоний против 18 случаев в группе П (p=0,028), общее количество инфекционных осложнений было также ниже: 13 случаев против 21 случая, p=0,046, соответственно.
Заключение. Использование севофлурана у пациентов в остром периоде т-ЧМТ продемонстрировало свою безопасность, позволило улучшить показатели ряда витальных функций пациентов, таких как ВЧД, АД, индекс P/F, также снизить метаболизм головного мозга по кислороду при отсутствии различия в глубине седации по данным BIS-мониторинга. Учитывая вышеперечисленное, следует полагать, что данный метод седативной терапии позволяет улучшить прогнозы восстановления больных. Однако для верификации и выявления всех позитивных и негативных эффектов ингаляционной седации у данной категории пациентов необходимо проведение многоцентровых рандомизированных клинических исследований.
The aim of the study was to evaluate the usefulness and safety of sevoflurane in patients in the acute phase of severe traumatic brain injury (TBI).
Materials and methods. A prospective, randomized, pilot clinical trial was conducted at the Sklifosovsky Research Institute for Emergency Medicine (Moscow) in adults with acute severe TBI, aged 18 years and older, undergoing intensive intracranial pressure (ICP)-guided therapy. To achieve the desired sedative effect, the inhaled anesthetic sevoflurane was administered in the main group, and standard doses of intravenous propofol were administered in the control group. ICP and cerebral oxygen extraction fraction (OEF) were monitored in all patients. Hemodynamic and respiratory support parameters, transcranial Doppler ultrasound scan, brain bioelectrical activity, brain CT scan, laboratory parameters, markers of inflammation, patients' need for sedation and mechanical ventilation, and length of ICU stay were also evaluated.
Results. The use of inhalation sedation contributed to the reduction of ICP on day 2 (9.5 mmHg in the sevoflurane group and 17.3 mmHg in the propofol group, P=0.003) and day 3 (10 mmHg and 14.2 mmHg, respectively, P=0.005). BIS monitoring showed no significant difference in depth of sedation between groups on day 2 (60 vs. 48.5, P=0.070) and day 3 (61 vs. 46, P=0.095). Inhalation sedation reduced cerebral OEF on the injury side compared to propofol on day 2 (23.3 vs. 30.2%, P=0.006) and day 3 (22.7 vs. 31.2%, P<0.001). After 24 hours of sedation therapy, there was a significant difference in P/F (PaO₂/FiO₂) ratios between the groups. On days 1, 3, and 7, the sevoflurane group had P/F ratios of 340, 324, and 323 mmHg, while the propofol group had significantly lower ratios of 271, 278, and 275 mmHg (P<0.001). Pneumonia was documented in 9 cases in the sevoflurane group vs. 18 cases in the propofol group (P=0.028), and a similar trend was observed in the total number of infectious complications: 13 vs. 21 cases, respectively (P=0.046).
Conclusion. Sevoflurane in the acute phase of severe TBI was not only safe, but also improved several vital functions, including ICP, blood pressure, P/F ratio, and also slowed brain metabolism via reduced oxygen consumption without affecting the depth of sedation according to BIS monitoring data. All of the above suggests that inhalation sedation may improve the prognosis for patient recovery. However, multicenter randomized clinical trials are needed to identify and verify all positive and negative effects of inhalation sedation in this patient population.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.