Андрей Сергеевич Рыбалко
123056, г. Москва, Грузинский пер., д. 3а
Andrey S. Rybalko
3а Gruzinsky Pereulok, 123056, Moscow
Светлана Николаевна Галкина
123056, г. Москва, Грузинский пер., д. 3а
Svetlana N. Galkina
3а Gruzinsky Pereulok, 123056, Moscow
Ширхан Мазахир оглы Алиев
108811, г. Москва, поселение Вороновское, квартал № 10
Shirhan M. Aliev
10 block Voronovskoye settlement, 108811 Moscow
Сергей Александрович Базанович
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2
Sergey A. Bazanovich
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow
Николай Иванович Чаус
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2
Nikolai I. Chaus
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow
Сергей Николаевич Переходов
123056, г. Москва, Грузинский пер., д. 3а
Sergey N. Perekhodov
3а Gruzinsky Pereulok, 123056, Moscow
Николай Александрович Карпун
123056, г. Москва, Грузинский пер., д. 3а;
107031, г. Москва, ул. Петровка, д. 25, стр. 2
Nikolai A. Karpun
3а Gruzinsky Pereulok, 123056, Moscow;
25 Petrovka Str., Bldg. 2, 107031 Moscow
Пандемия COVID-19 стала беспрецедентным вызовом для систем здравоохранения во всем мире. Массовое поступление пациентов с тяжелой гипоксемической дыхательной недостаточностью, часто прогрессирующей до острого респираторного дистресс-синдрома (ОРДС), привело к острому дефициту коек в отделениях реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ).
Цель исследования — оценить эффективность организационной модели оказания помощи пациентам с тяжелой COVID-19 пневмонией, включающей создание палат интенсивного наблюдения (ПИН) для проведения неинвазивной респираторной поддержки вне ОРИТ, и разработать прогностическую модель риска перевода больных на инвазивную вентиляцию легких (ИВЛ) или неинвазивную вентиляцию легких (НИВЛ).
Материалы и методы. Провели ретроспективное обсервационное исследование на базе Городской клинической больницы им. В. П. Демихова Московского клинического центра инфекционных болезней «Вороновское», в период с января по декабрь 2021 г. Анализировали данные 950 пациентов с подтвержденным COVID-19 и гипоксемической дыхательной недостаточностью, которым была начата высокопоточная оксигенотерапия (ВПОТ) в условиях ПИН. Изучили демографическую структуру, преморбидный фон, клинико-лабораторные показатели, схемы респираторной и противовоспалительной (глюкокортикоиды — ГКС: дексаметазон или метилпреднизолон, моноклональные антитела — МАТ) терапии. Для 573 пациентов, переведенных из ПИН в ОРИТ, оценили исходы и факторы риска потребности в НИВЛ/ИВЛ с использованием бинарной логистической регрессии.
Результаты. Из 950 пациентов, начавших ВПОТ в ПИН, 573 (60,3%) перевели в ОРИТ для эскалации респираторной поддержки. Летальность в группе ОРИТ составила 25,7% (147 из 573 больных госпитализированных в ОРИТ). При сравнении схем применения ГКС с МАТ или без, летальность у пациентов, получавших метилпреднизолон при любой схеме терапии была ниже, чем у пациентов, получавших дексаметазон: 14,1% vs 25,8% (с МАТ, р < 0,001) и 15,3% vs 37,4% (только ГКС, р < 0,001). Согласно логистической регрессионной модели, предикторами повышенного риска потребности в НИВЛ/ИВЛ явились: старший возраст (ОШ > 1,014 на каждый год [1,024; 1,058], наличие сахарного диабета (ОШ > 1,530 [1,038; 2,2123]) и более высокая оценка по шкале NEWS при переводе в ОРИТ (ОШ > 1,342 на каждый балл [1,153; 1,562]). Применение метилпреднизолона по сравнению с дексаметазоном ассоциировалось со сниженным риском потребности в НИВЛ/ИВЛ (ОШ = 0,346 [0,238; 0,503]).
Заключение. Организация ПИН для проведения ВПОТ по строгому протоколу позволила оказывать помощь большому числу пациентов в условиях дефицита ресурсов ОРИТ. Применение метилпреднизолона ассоциировалось с более низкой летальностью в ОРИТ по сравнению с дексаметазоном. Разработанная прогностическая модель может быть полезна для стратификации рисков эскалации методов респираторной поддержки и своевременного принятия решений переводе больных на неинвазивную/инвазивную вентиляцию легких.
The COVID-19 pandemic has posed an unprecedented challenge to healthcare systems around the world. The mass influx of patients with severe hypoxemic respiratory failure, often progressing to acute respiratory distress syndrome (ARDS), has led to an acute shortage of beds in intensive care units (ICUs).
The aim of the study was to evaluate the effectiveness of an organizational model for the care of patients with severe COVID-19 pneumonia, including the creation of intensive observation wards (IOWs) for non-invasive respiratory support outside the ICU, and to develop a prognostic model for the risk of transferring patients to invasive mechanical ventilation (IMV) or non-invasive mechanical ventilation (NIMV).
Materials and methods. A retrospective observational study was conducted at the V. P. Demikhov city clinical hospital of the Voronovskoye Moscow clinical center for infectious diseases from January to December 2021. We analyzed data from 950 patients with confirmed COVID-19 and hypoxemic respiratory failure who started anhigh-flow oxygen therapy (HFOT) in the IOW. The demographic structure, premorbid background, clinical and laboratory parameters, and respiratory and anti-inflammatory therapy regimens (glucocorticoids — GCS: dexamethasone or methylprednisolone, and/or monoclonal antibodies — MAbs) were studied. For 573 patients transferred from the IOW to the ICU, we assessed outcomes and risk factors for the need for NIMV/IMV using binary logistic regression.
Results. Of the 950 patients who started HFOT in the IOW, 573 (60.3%) were transferred to the ICU for escalation of respiratory support. The mortality rate in the ICU group was 25.7% (147 of 573 patients hospitalized in the ICU). When comparing GCS regimens with or without MAbs, the mortality rate in patients receiving methylprednisolone in any treatment regimen was lower than in patients receiving dexamethasone: 14.1% vs. 25.8% (with MAbs, p < 0.001) and 15.3% vs. 37.4% (GCS only, p < 0.001). According to the logistic regression model, predictors of increased risk for the need for NIMV/IMV were: older age (OR > 1.014 for each year [1.024; 1.058], presence of diabetes mellitus (OR > 1.530 [1.038; 2.2123]), and a higher NEWS score upon transfer to the ICU (OR > 1.342 for each score [1.153;1.562]). The use of methylprednisolone compared to dexamethasone was associated with a reduced risk of requiring NIMV/IMV (OR = 0.346 [0.238; 0.503]).
Conclusion. The organization of IOW for the implementation of HFOT according to a strict protocol made it possible to provide assistance to a large number of patients in conditions of ICU resource shortages. The use of methylprednisolone was associated with lower mortality in the ICU compared to dexamethasone. The developed prognostic model may be useful for stratifying the risks of escalating respiratory support methods and making timely decisions to transfer patients to non-invasive/invasive mechanical ventilation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.